(В январе "Европейская Космическая" вынесла принципиальное решение о расширении парка малых челноков, а сложное число было индексом орбиты, откуда свалился модифицированный "Тритон"; испытания проводились в беспилотном режиме, но все равно - скандал. Впрочем, "Би-Эм" проявила завидную предусмотрительность: низкая орбита находилась почти в самой зоне, упоминающейся во всех регистрах как зона максимального скопления "неорганизованных объектов", попросту говоря - космического мусора. Выводить туда штатные спутники было делом рискованным, и практически никто и не совался. Кроме тех, кому нужно было проворачивать свои темные делишки. Вот, может, этот риск-то их и погубил.)

Теперь глаза Ротенберга из безмятежно-простецких сделались жесткими щелями. Однако Питера это не остановило. Сейчас он был сильнее и знал это.

- "Двадцать седьмой", которого так и не взяли в Балтиморе, - это был я, - сказал он, чтобы все окончательно расставить по местам. Тут он приврал: у "двадцать седьмого" он работал на подхвате, но, в общем, того действительно так и не взяли, хоть за ним и охотилось четыре разведки. Ни его, ни Питера, благополучно возвратившегося в Европу к Элле и стакану - теперь ненавидимого - теплого молока.

Щели не изменили своего блеска, но в глубине их что-то открылось и закрылось вновь. Ротенберг полез двумя толстыми пальцами в нагрудный карман рубахи под комбинезоном, достал блестящую палочку, протянул.

- И еще, - Питер легко взял кассету, - у меня опять изменения, и самое ужасное, я не знаю, на сколько это затянется. Но не более двух суток. Но все равно начинайте без меня, только не раньше послезавтра.

- Мы не собираемся лезть в это дело. Мы не имеем интересов в этом деле. Мы не имеем к этому делу никакого отношения. И не будем иметь.

- Да что вы, никто вас ни к чему и не принуждает. Ни вас, ни вашу фирму в целом. Уведомить, дать, так сказать, сигнал к наступлению, вложить свою лепту в общее начинание - благородно, нет?.. И не огорчайтесь, пожалуйста, мне действительно ничего от вас больше не нужно, я исчезаю с горизонта. Это - последнее - только просьба о любезности, если угодно... И вот еще что, давайте-ка вы уедете первым, да?