- Что ж поделаешь. Рано или поздно приходится идти самому и выкладывать на стол гранату. На совершенно тривиальный стол, под тривиальной скатертью.

- Между супницей и блюдом с рыбой. А за столом, между прочим...

Питер некоторое время ждал продолжения и, не" дождавшись, протянул руку за коньяком. Это потребовало усилий, он зашипел сквозь зубы.

- Алкоголик.

- Что вы. Просто иногда позволяю себе на работе. Тогда как государственные, если так можно выразиться, служащие надираются втихую по домам. И бьют жен.

...Болтаю. Плохо, что болтаю. И плохо, что я вообще больше говорю, а он молчит. Сейчас бы самое время ему поизливать душу, пообращать меня в свою веру. Или там - определить позиции, расставить точки, продекларировать постулаты. Заклеймить, выяснить, провозгласить. Молчит. Ну и черт с ним, пускай молчит.

Питер повертел рюмку в пальцах, поставил, не пригубив Внимательно посмотрел на Лукаса. Огненнобородый, с белой кожей, с голубыми глазами и конопушками. Абсолютная классика.

Как у него еще коньяк нашелся, у пуританина. Впрочем, тут вопрос особый... А ведь боится. Может, даже не столько за себя, сколько за детей. Но только не за всех детей, а лишь за "своих". За воспитанников. За выкормышей. За потребных ему для осуществления знать не желаю каких целей и идей. Не желаю я этого знать, понятно?

Меня бесит явление в принципе.

- И что мы будем делать дальше?

- Разговаривать.

- Чтобы что?

- Чтобы не скучно было. До свету времени много.

- Я не знаю никакого Ленца.

- Может быть.

- Вы ничего не понимаете.

Питер промолчал. Улыбнулся, насколько это у него сейчас получилось.

- Ч-черт!.. Как же я купился! Вы выглядели абсолютным болваном. Шпак и болван. Черт...

- Это мне комплимент.

Питер следил за стрелкой часов. Часы являлись безусловно единственным предметом роскоши здесь. Они выдавали время и сутки по Земле, Луне и трем главным орбитальным комплексам. Все - цифрами, а земное стрелкой. Но стрелка была фальшивой - тоже индикация, только в виде циферблата. Часы висели на стене несколько набок.