- Ладно, это я уже понял, - буркнул Питер. - Так. Ну, вы пока идите, а когда совсем рассветет, я буду его выводить. (Директор покосился на засиневшее окно, и опять стал смотреть на Лукаса.) И чтоб никого посторонних во дворе. Загоните детей в дом, заприте, что угодно. Понятно вам?

- Хорошо, я... я понимаю. - Уходя, директор два или три раза наткнулся на опрокинутую мебель, но так и не повернулся к Лукасу спиной.

- Вы ничего не понимаете, - повторил Лукас. - Вы настолько ничего не понимаете, что мне с вами и говорить-то не хочется.

- Не говорите. Подумайте лучше, что полиции скажете. А? То-то.

- С полицией мне разговаривать не придется, - сказал Лукас со странным выражением. - Что вы ему, - кивнул в сторону двери, - наврали про меня?

- Что вы - андроид. Невыявленный, скрывающийся, - просто сказал Питер.

- Да вы... да ты что!! - Питеру сделалось страшно, так вдруг - до сини, как могут только рыжие, - побледнел Лукас. - Ты что же...

Питер шевельнул плечом, в пальцы ему по рукаву скользнул знакомый баллончик, плоский и прихватистый. Не сейчас, сказал себе Питер. Он еще у меня своими ножками до машины должен дойти.

- Да бросьте вы, право, - примирительно сказал он.

- Ты!..

- Вы же сами их ненавидите, должны понять чувства простого маленького человека. Нет?

- Хотите на мое место?

- Я на стольких местах побывал, дорогой мой, и такого уж про меня и думали, и говорили, и делали, что... Бросьте. Не обращайте внимания. Отдохнуть не желаете полчасика?

Не полчаса, не час, а все полтора просидели они, пока Питер не велел себе встать и попытаться все-таки добрести до машины и довести туда Лукаса. К тому же дети должны были вот-вот проснуться, - если они вообще спали - и уж тогда их в доме не удержишь никакими силами.

Питер снял с Лукаса обе пары наручников, отступил на шаг, следя, как тот разминает, ругаясь, затекшие ноги.