ВАНДЕМИР: Питер-младший и Марта. В честь бабушки.

Рядом с передней камерой, под которой укреплен "суфлерчик"

- монитор для текста, сейчас он погашен, - появляется

бородатый ассистент, показывает четыре скрещенных пальца.

ВЕДУЩИЙ: Нам показывают, что эфирное время заканчивается.

Всего доброго вам, дорогие зрители, мы еще встретимся с нашим

славным храбрым Питером Вандемиром - не правда ли, Питер? - у

нас в студии. "Антенн-22", Вильгельм Саянов.

Эфир окончен.

ВАНДЕМИР: (в выключенную камеру): До свидания.

Он заехал домой, причем очень торопился. Элла по-прежнему поджимала губы и молчала, но сделано было все как надо: Черноглазка собрана, одета, сидит, дожидаясь, за столиком в саду. Питеру бросилось в глаза, что одета она в тот самый желтенький комбинезон, что был на ней в день, когда он, Питер Вандемир, ощущая себя последней сволочью, забирал девочку из пансиона по фальшивой доверенности.

Питер подогнал машину к самому столику - черт с ним, с газоном, Ица не шелохнулась. Опустил стекло. Помолчал. Спросил:

- А где медвежонок?

- Я не взяла, - сказала Ица. - Я его не люблю больше. Пускай он теперь живет у тебя.

- Пускай, - не стал возражать Питер. - Ты, может, за ним еще вернешься. (Что я горожу, язык оторвать мало!) А вот мы сейчас поедем к маме. (Что, лучше что ли?) - Он умолк.

Ица боком слезла с белого ажурного стула, потрогала бок машины, осталась стоять рядом, тоненькая, с кукольной сумочкой через плечо. С неба зарядила серая мозглая россыпь. Питер сказал:

- Правда. Вот сейчас сядем и поедем.

Она растворила дверцу, села на заднее сиденье, уставясь в спинку перед собой огромными черными влажными вишнями. А глаза у них непохожие. Красивые, но разные. Драгичевич - кто он был, румын, югослав? Как его звали - Марко, Йозо? Пять лет... да, Лина уже работала в фирме и уже частенько на службу ее доставлял Ладислав. Папа появляется позже - шестьдесят три не возраст, конечно, но... и Драгичевич, почему, собственно, - был?.. Ох ты, господи, о чем думаю, право...