— Прости меня, ладно? — шмыгая носом, произнесла она.

— За что? — не поворачивая головы, спросила я.

— За всё.

Мы сидели рядом — две одиноких, битых судьбой женщины. Я — брошенная матерью, она — брошенная на произвол судьбы детьми.

— Понимаешь, Ниночка, — Анна Ивановна впервые назвала меня по имени, — в нашей жизни как ведь всё устроено: если не ударишь первой, то ударят тебя. Всю жизнь я только с этим и сталкивалась. Как говориться — бей своих, чтобы чужие боялись. Или ты подомнёшь под себя, или тебя сломают.

— Анна Ивановна, а как же принцип: как ты относишься к людям, так будут относиться и к тебе?

Старушка то ли кашлянула, то ли вздохнула.

— Нет такого принципа, девочка, нет. Мир жесток и беспощаден к слабым. Выживает только тот, у кого есть зубы и когти.

Соседка говорила с такой уверенностью в правоте своих слов, что я невольно поёжилась. Наверное, очень сложно жить всю жизнь с таким мировоззрением: бей, не останавливайся, иначе прибьют тебя. Я вспомнила своих друзей. Нет, Анна Ивановна, вы не правы. Отец Лазурий никогда и никому не причинял зла, и его любят, уважают. Или Кастин с Кирой? Они даже слышать не хотят о жестокости. Наглотавшись вдоволь боли и горечи, брат и сестра скорее умрут, чем обидят невинных.

"У каждого собственная правда, — отозвался Меч, — Что ты хочешь от женщины, которой всю жизнь только и приходилось, что отстаивать своё право на быть".

В памяти невольно всплыли сюжеты, увиденные в Гастальской империи. Вот кому не позавидуешь — так это тамошним женщинам. Я хотела изменить ситуацию в стране, но не успела. Ничего, мы ещё вернёмся, и всё будет по-другому. Кстати, отличная идея — взять с собой Анну Ивановну. А что? Вот где пригодиться железный характер соседки. Старушка научит тамошних женщин бороться за свои права.

"Ты уверена, что она пойдёт с тобой? — спросил Феликс, — Ей лет-то сколько".