Хозяин кабинета вежливо промолчал.

- Всё началось, когда я занялся большой работой о концлагерях. На сей раз меня интересовала механика дела. Техника, если угодно. Про это написано очень много, но я хотел установить всё точно. Сколько газовых камер было в каждом конкретном лагере. Сколько человек входило в каждую из них. Сколько времени требовалось на всю процедуру. Как газ подавался по трубам... Нечто подобное.

- Ну да, ну да. Фактология всегда была вашей сильной стороной. Изучение конкретики. Как это вы замечательно писали в той статье про назначение историка? "Статистический факт - это оксюморон, нечто вроде горячего льда. Статистика и факт - противоположности. Статистика есть то, что позволяет обойтись без фактов, без обращения к земле. Наше направление есть обращение к земле истории - к детали, к фрагменту, к частности, через которую можно познать целое. Факт есть деталь. Отдельное высказывание, частное письмо, фотография, конкретная вещь, - пепельница, табакерка, портсигар, - обладает хотя бы тем скромным достоинством, что существует на самом деле..." - извините, дальше не помню...

- У вас превосходная память, - сказал Иосиф, чтобы что-то сказать.

- Нет, просто эта мысль мне близка, поэтому запомнилось, - заметил хозяин, пододвигая к себе какие-то бумаги. - И к чему же вы пришли?

- К тому, что я нашел кривые швы и белые нитки! - профессор Цойман подался вперёд, на минуту забыв о своём дурном самочувствии. - Я хорошо чувствую ложь, господин Визель... Кстати, - растерянно заметил он, - а когда вы мне представились? Откуда я знаю, что вы - тот самый Йорг Визель?

- Не беспокойтесь, я и есть тот самый Йорг Визель... - старик неопределённо мотнул головой. - В начале допроса... то есть в начале нашей предыдущей беседы, которую вы не помните... я представился.