- Весьма польщен, - сказал я, чтобы что-нибудь сказать. О нуль-шишигах я слышал впервые.

- Вот хорошо что ты нам попался! - все больше ликовал Перепетуев. - Мы тебя с собой возьмем!

Я протестующе замотал головой.

- Извини, Фома Сильвестрович, не могу! Я человек не военный, мне столько водки нельзя!

Перепетуев возмутился.

- При чем здесь военный - невоенный?! Это же - и с к у с с т в о... - с обидой сказал он и, помолчав, добавил, - ... водку пить. Ну да я не о том. Мы тебя, чудака, читателем сделаем! Читать умеешь?

- Кое-как... - осторожно отозвался я, - Гоголь там, Достоевский, Стру...

- Вздор, все вздор! - оборвал меня Фома Сильвестрович. - Теперь будешь читать только шуршавчики с продолжением! А то, понимаешь... - он понизил голос и наклонился ко мне, - ... у некоторых наших нуль-шишигов совсем читателей нет...

Вот это попался, подумал я. Перепетуев сочувственно качал головой.

- А ты-то сам что же, Фома Сильвестрович? - спросил я его.

- Я - другое дело! Я, брат, не читатель. Я - фен.

- Для просушки, что ли? - у меня вырвалась невольная ухмылка.

Он с размаху хлопнул меня по спине.

- Молодец! Быстро схватываешь! Вот такой читатель нам и нужен, правда, ребяты?... У ребят, понимаешь, воды многовато в шуршавчиках, - пояснил он, не шуршательная выходит литература, а хлюпательная. Читатели ее не заглатывают, а фены - ничего, справляются. Если, конечно, перед этим, как следует, осушить. Эх, люблю я это дело! - он повернулся к своей команде и зычно воззвал:

- Ну что, ребяты, осушим по одной?

- Осушим!!! - ответил дружный хор голосов.

- По звездолетам! - распорядился Перепетуев - Всем принять анабиоз, расползтись по дырам и шуршать! Ну, Глеб Егорыч, - обратился он ко мне, полезай и ты.