- Ё- моё!... - произнес Сержант стандартную формулу прощания, прыгнул в свой крейсер и был таков.

Я, к сожалению, последовать его примеру не мог. Значит, опять придется водку пить...

- Ба! Ба! Ба! Кого я вижу! - закричал Перепетуев раньше, чем мог меня узнать. - Какими судьбами?! - и, не выслушав ответа, расхохотался. - А я, брат, со Звездных Войн! Поздравь - продулся в пух! Купил у каких-то жидаев Звезду Смерти, а она, не поверишь, возьми и взорвись! Ха-ха! Трахнуло на всю губернию!... Да! - он вдруг ударил себя по лбу. - Что же это я? Позволь представить тебе мою закадычную компанию! Эй, вы! Теребень кабацкая!

Из подваливших звездолетов высыпал такой все смазливый народ, что в другой раз черт знает чего бы ни дал, лишь бы избежать с ним знакомства. Нечесаные бороды с блестками седины и капусты приятно обрамляли эти сизые, примятые жизнью ряшки. Бледно-волосатые пузики аккуратно свешивались у многих через щель между трикотанами и майкой, как тесто, вылезающее из кадки. В воздухе (а встреча происходила на астероиде, вокруг которого, по счастью, оказался воздух) густо пахнуло настойками, наливками, коньячком, водочкой, пивом и одеколоном. Не считая закуски, которой пахнуло тоже неслабо.

- Вот, рекомендую! - заорал Перепетуев, обращаясь к толпе, - мой лучший друг, мой друг бесценный, заводила детских игр и разводила юношеских драк, Павел... как тебя?

- Клим Евграфович...

- Ах да, конечно! - Перепетуев снова жахнул себя по лбу. - Ну да вздор! А вот знаешь ли ты, дражайший мой Глеб Егорыч, кто перед тобой?

Он широко обвел рукой нетрезвую компанию. Та с готовностью осклабилась щербатыми улыбками, видно любила слушать предстоящий дифирамб.

- Пред тобою, трепещи ничтожный, яко же и сам трепещу... - Фома Сильвестрович вдохновенно простер обе руки, - цвет отечественной словесности! Мастера шуршательной литературы! Лучшие и знаменитейшие нуль-шишиги!

Мастера послушно зарделись от смущения и тихо зашуршали меж собой.