Земля. Императорская резиденция "Дуброво".
3 августа 2103 года.

Молчание иногда говорит больше слов. И чаще всего - откровеннее. Сейчас в нём грусть и горечь, чуточку ослабленные терпким привкусом времени. Грусть и горечь, которые чувствуются на пересохших губах и не смываются маленькими глотками старинного коньяка.

И тишина. Пение жаворонков в выцветшей синеве и стрекотание кузнечиков не нарушают её, они часть той тишины. Как и ветер, пытающийся нахулиганить, но смущённо стихающий, едва коснувшись третьего стакана на столе - накрытого куском ржаного хлеба.

- Давай, вздрогнули! - высокая даже в кресле, пожилая, но всё ещё красивая женщина встала первой. В такт движению качнулась переброшенная через плечо длинная русая коса с заплетённой в неё жемчужной нитью.

- Давай! - согласился седой мужчина с крестообразным шрамом на щеке, сидевший напротив неё, и тоже встал. - Мы помним и любим!

Выпили одновременно, похожими скупыми движениями.

- Сколько же лет прошло, Лен?

- А ты не помнишь?

- Помню, только до сих пор не могу поверить, что давно стал старше.

- Втрое.

- Да.

Опять молчание, только чуть шелестят листья кустов, закрывающих накрытый в саду стол от нескромных взглядов. Солнечные зайчики, пробивающиеся сквозь старые яблони, играют друг с другом в догонялки, перепрыгивая с парадных эполетов седого мужчины на его шашку в потёртых ножнах и с простой, без украшений, рукоятью.

- Садись, - еле слышно скрипнули плетёные кресла. - Ты сам-то как?

- Я писал.

- Писал? - женщина усмехнулась. - Андрей, это свинство, называть официальные рапорты и доклады письмами.

- Но…

- Молчи! Родной брат, называется. Неужели нельзя черкнуть пару строчек просто о себе? Даже о рождении твоих правнуков узнаю из сети.

- А сама?

- Моя жизнь и так у всех на виду, как на подиуме. Что там может быть нового?

- Так я в прошлом году всё рассказывал… и в позапрошлом. Между прочим, меня жена видит реже, чем ты.