- Задницу мне прикрой.

- Хорошо, пап, - сын согласно кивает и, присев на одно колено, кладёт перед собой здоровенный тесак.

Осторожный он у меня. Правильный. Впрочем, другие здесь и не выживают. Точнее сказать - другие вообще нигде не выжили. Схарчили их тварёныши на первое, второе и третье.

- Готов? Работаем! - я сделал быстрый шаг вперёд и звери, спровоцированные резким движением, бросились.

Размером с крупную кошку, они отличались завидной прыгучестью. Сволочи… Первого снял выстрелом в упор, тут же за спиной бабахнула двустволка Андрея и послышалась сдавленная ругань. Оборачиваюсь - последний перемахнул через меня и сейчас повис у сына на спине, пытаясь добраться до шеи сквозь кольчужный воротник.

- Замри! - широкий тесак перерубил бестию пополам, стукнув о пластины бронежилета. - Ты как?

- Вроде бы не достал… Расцепишь?

- Ага… пригнись чуток.

Челюсти поддавались с трудом, несмотря на то, что голова тварёныша висела, а туловище валялось в дорожной пыли отдельно от неё. Это почти всегда так - иной раз приходится выбивать застрявшие зубы и вытаскивать их уже дома по одному. Если, конечно, повезёт, и они не доберутся до тела. Тогда есть часа полтора на то, чтобы вырезать зазубренные клыки из раны. Потом поздно - стремительно начинающееся разложение не оставляет ни одного шанса. Сколько так народу в первый год потеряли…

- Осторожнее, пап, - попросил Андрей, когда тесак, откованный мной из старой уазовской рессоры, заскрежетал по воротнику.

- Что такое?