Усилием воли она заставила себя сосредоточиться на действительности и подавила желание побежать к сараю – проверить, там ли сейчас отец. Что касается таинственного незнакомца, она не была уверена, то есть не совсем уверена, что он вообще существует.

Она задернула шторы и зажгла лампу. До темноты еще оставалось время, но огонь в камине, приглушенный свет лампы, помогали ей отгородиться от голых стен, от грусти, которая всегда охватывала Кэти осенью, как только веселые клены начинали ронять на землю свои яркие листья.

Она решила, что неплохо бы сейчас поужинать.

Скоро придет отец. Если она поторопится, то успеет до темноты приготовить что-нибудь поесть, и тогда можно посидеть в теплой библиотеке, а потом сразу лечь спать. Такой вот примитивный ужин. А что на десерт?

– Только не магазинный пудинг, – скажет отец.

– Тебе понравится, – ответит она, зная, что это неправда.

Отец ненавидел, как Кэти чисто символически «экономила» деньги и время.

Кэти посмотрела в окно. Стало совсем темно. Массивный старый сарай не выглядел таким веселым и живописным, как днем, когда лучи солнца играли на грубом желтоватом камне стен, прочно врытых в землю и увитых плющом.

Отец наверняка сейчас к сарае.

– Все Корнслиусы умирали в этом сарае, – сказала однажды бабушка.

Если верить ей, все из их рода предпочитали жениться на кузинах, а выходить замуж за кузенов – когда-то это была огромная семья.

– А что случилось с первым Корнелиусом, бабушка? Он тоже умер в сарае?

– Все Корнелиусы, – повторила она.

Кэти беспокоилась, ведь отец становился таким рассеянным.

– Отец, обещай мне, что не будешь сегодня отрывать доски

от пола.

– Ну что ты, Кэти, я еще не совсем рехнулся.