Женщина на вершине горы стояла, вытянув руки вперед и закрыв глаза. Ее слух через моря и земли ловил трудное, сдавленное, лихорадочное дыхание спящего фьялля. Не открывая глаз, ведьма Медного Леса жадно вдохнула, точно у нее с ее жертвой было одно дыхание на двоих и наконец-то она перетянула его на себя. В эти мгновения она видела дух врага перед собой, как на ладони: изнемогающий, испуганный, жалкий. И тогда женщина засмеялась. Ее смех был негромким, отрывистым и судорожным, он вырывался из груди толчками, как по кускам. Так могли бы смеяться камни.

В те же мгновения спящий фьялль отвечал хрипом – и как похожи были его хрип и ее смех! Мужчина жадно ловил воздух, рука его бессознательно тянулась к горлу, точно хотела оторвать душащие пальцы, подбородок вздергивался, как от подступающей воды. Как холодный водяной поток, его захлестывали неясные, томительные, ранящие образы... Остывший круг погребального костра, где в богатой ладье отплыли к Хель

Рука мужчины рванула ворот рубахи и задела амулет на груди – маленький кремневый молоточек на ремешке. Таких амулетов множество, но этот сделан из осколка самого Мйольнира

На соседней лежанке приподнялась светлеющая во тьме голова, молодой голос обеспокоенно спросил:

– Что с тобой, конунг?

– Ничего, – стараясь дышать ровно, ответил тот. Он не мог признаться, что ему снятся дурные сны. – Что-то пить захотелось.

– Я сейчас принесу.

Арне сын Торира тут же соскользнул с лежанки и, не надевая сапог, пошел к двери. Было слышно, как он осторожно погружает деревянный ковшик в бочку с водой. Все в порядке. Все как всегда. Но почему-то Торбранд Погубитель Обетов, конунг фьяллей, уже не первую ночь просыпается с чувством, что над ним нависла смертельная угроза.

...Квиттингская ведьма смеялась, запрокинув и подставив лунному свету свое изломанное лицо. Но вдруг смех ее замер, руки упали, все тело застыло. Несколько мгновений она оставалась неподвижна, потом упала на колени прямо на камень, уронила голову и совершенно скрылась в потоке своих спутанных волос. Облитая слепящим лунным светом, она стала похожа на камень, причудливый валун, одинокий на гладкой площадке вершины.