– Эта война не кончится никогда, если то, что происходит сейчас, называется войной! – заметил Хьёрлейв Изморозь. – Ни одно племя не дает дани добровольно, значит, если мы хотим получать с квиттов дань, каждый год у нас будет заново начинаться война! Клятвы в покорности – самые непрочные!

– Пора бы им вернуться! – вздохнула женщина, и все знали, о ком она говорит. – А то нам будет нечем угощать ни богов, ни людей...

Люна оглянулась в сторону моря. Зимний Камень отсюда не был виден, но по вечерам солнце садилось почти над ним, а это означало, что зима совсем рядом, что пришла пора осенних жертвоприношений

Асвальд сын Кольбейна тоже посмотрел в сторону моря. Два дня назад он вместе с Сольвейг был на мысу и смотрел, где садится солнце. Ему было приятно вспомнить Сольвейг, но это же воспоминание разбудило досаду: почему он встречает зиму здесь, дома? Да, конечно, Ясеневый фьорд тоже нужно охранять. Но почему именно он? Разве тут мало народу? Вон, хотя бы Хьёрлейв! Человек вполне надежный!

За последнее время в Аскефьорде появилось много новых людей, и Хьёрлейв Изморозь был из них. Два года назад, когда Торбранд конунг только задумал поход на полуостров Квиттинг, он несколько раз объезжал весь Фьялленланд, собирая войско. Многие из тех, кто ходил с ним на Квиттинг и вернулся, остались возле конунга, заменив тех, кому вернуться было не суждено. Вот и Хьёрлейв оставил на родичей свою усадьбу и последние два года жил в Аскефьорде. К тридцати годам он не совершил особо заметных подвигов, но приобрел славу человека твердого и здравомыслящего. Нос у него был заостренный и с легкой горбинкой, как у многих фьяллей, две небольшие залысины над широким лбом придавали ему вид умного человека, каким он и был на самом деле. Щеки и подбородок его покрывала легкая, светлая, короткая бородка, серые глаза смотрели спокойно и внимательно. Говорил он мало, но каждый раз, когда раздавался его ровный голос, все вокруг замолкали и внимательно слушали.