Внезапно Фанас побледнел, и улыбка сползла с его лица.

— Что? — встревожился Авинов. — Опять?

Гость кивнул и молвил виновато:

— Я не учёл всех опасностей пути… Пожадничал, не поставил хронодинамическую защиту… Переброска и так отняла почти восемь тысяч гигаватт энергии. Вот и… Как говорится, — криво усмехнулся Фанас, — «жадность фраера сгубила». Или это не вашего времени присловье?

— Нашего. А что случилось?

— Понятия не имею. Физика времени даже в нашем веке — предел знаний, область весьма и весьма туманная. Переброску материальных тел в прошлое можно осуществлять лишь через субвремя, из одного мегахрона в другой, а там случаются флюктуации темпорального поля… Короче говоря, попал я под ундуляцию антивремени, — поймав недоумённый взгляд Кирилла, гость попытался объяснить: — Ну, это примерно как радий, понимаете? Как лучи Рентгена!

— А, это те, что засвечивают фотопластинки?

— В данном случае, — сухо сказал Фанас, — они засветили меня. Жить мне осталось недолго — сутки-двое протяну, да и то навряд ли…

— Ничего, — утешил его Авинов, — вот вернётесь обратно, и вас вылечат. Ведь две тыщи лет спустя всё могут, наверное!

Гость печально улыбнулся и покачал головой.

— Вернуться я не смогу — энергоёмкости пусты. Да и нельзя мне… Ведь я преступник. Я бежал из будущего, желая совершить макроскопическое воздействие в прошлом… Я хочу изменить ваше настоящее, Кирилл.

Авинов помрачнел.

— Моё настоящее, — медленно проговорил он, — это разгул, распад, развал. И если существует хоть какая-то возможность избежать гибели России, хоть что-нибудь изменить к лучшему, то располагайте мною — я готов вам помочь.

— Ах, как я рад… — вздохнул человек из сорок первого века, откидывая голову на спинку дивана. — Значит, всё не зря. Ведь я был сотрудником Института Времени и угнал MB… Ах, опять я не о том! Давайте-ка я вас проинструктирую, Кирилл.