— Так, — покорно согласился Авинов.

— Встреча не состоится, — спокойно договорил гость. — Вас убьют.

— Что-о?!

Кирилл вскочил и тут же упал обратно на диван. Он «поплыл» как после нокаута. «Парабеллум» выскользнул из пальцев и свалился на пол.

— Известный налётчик по кличке «Секач» пристрелит вас, Кирилл, — с безжалостной настойчивостью врача продолжал Фанас. — После февральских событий «Секача» выпустили из тюрьмы, как узника царизма, и теперь он рядится в красногвардейца — на нём кепка, кожанка, кобура с «маузером», пышный алый бант. Особые приметы «Секача» — нос, свёрнутый набок, и брови, поднятые на разную высоту. Вы его сразу узнаете. С ним промышляют ещё два уголовника, изображающие солдат. Втроём они выбирают жертву, отводят в тихий закуток на предмет проверки документов, грабят и убивают.

— Этого не может быть… — пробормотал Авинов, потрясённый и уничтоженный. Он всё переживал близкую кончину, рисуя в воображении гранитную плиту с выбитой надписью: «Кирилл Антонович АВИНОВ», а ниже две даты — «19.08.1891 — 28.09.1917». Корниловец принюхался — и уловил запах разрытой земли. Или это из окна сыростью тянет?

— Этого не может быть… — механически повторил он.

— Может! — жёстко сказал пришелец из сорок первого века. — И будет, если вы не дослушаете меня! Генерал Алексеев явится на встречу прежде вас, а вы должны подойти не ровно в десять, как договаривались, а буквально на четыре минуты позже. Тогда банда «Секача» задумает ограбить не вас, а генерала. Но вы окажетесь рядом и примете меры…

— Приму! — выдохнул Кирилл. — Уж будьте уверены! Фу-у… Ну и напугали же вы меня! Я чуть не… это самое!

К нему возвращались способности дышать и мыслить. Сердце стучало так, словно морзянкой отбивало: «Я жив, я жив, я жив, я жив!..» Все мы не вечны. Жизнь — это как отсрочка приговора к смерти. Однако, зная судьбу наперёд, нетрудно обмануть безносую!