Фанас слабо улыбнулся.

— Не знаю уж, огорчу ли вас, — проговорил он, — разочарую ли, но всё же не считайте себя избранным. Всё куда грубее и проще — это Большая Машина… мм… указала на Кирилла Авинова. По её исчислениям, воздействие на реальность именно через вас оказывалось наиболее действенным.

— Понятно… — протянул корниловец и нахмурился. — Ммм… Не совсем. Фанас, вы же сами сказали, что изменение прошлого и будущее изменит. Стало быть… Постойте, тут какая-то несуразица! Ведь, если я меняю своё настоящее — меняется и ваше настоящее. Тогда вы не прибываете из своего далёка в наш семнадцатый, и… и ничего не меняется вообще!

— Но я же здесь! — хихикнул пришелец из грядущего. — Парадокс, о котором вы только что упомянули, на самом деле надуман — время устроено куда сложнее, чем вы полагаете, Кирилл. Это мы так говорим — прошлое, будущее… На самом-то деле время безначально и бесконечно, и все ваши действия предопределены. Вы поступаете как должно, а будет как суждено. Судьба, Кирилл, тоже функция времени… Просто вы не ведаете её, мечетесь, пытаясь обмануть рок, но тщетно — именно метания ваши и есть предопределённость бытия. Всё уже случилось, вся миллионолетняя последовательность событий уже запечатлена во времени, замершем в гомеостатическом равновесии. А посему обойти судьбу можно только одним способом — познав её! Скажем, суждено вам утонуть — и вы утонете. Но если вы получите известие из будущего, предостерегающее вас от купания, то обыграете фатум! Вот и я нырнул на две тыщи лет против течения реки Хронос и предостерегаю вас, Кирилл. Пока что всё остаётся неизменным, но как только вы приметесь воздействовать на реальность, время тут же выйдет из равновесия. Возникнет ретросдвиг: будущее изменится почти на миллион лет вперёд, после чего вновь стабилизируется… Ну? Успокоил я вас?

— Немного, — улыбнулся Авинов.

— Тогда займёмся делом, — деловито сказал Фанас. — У вас найдётся… как это… тетрадка, прописная… нет, записная книжка? Ручка или карандаш?