– Чёрт знает что! Совсем, блин, обнаглели! – рассердился Игорь. – Голову даю на отсечение, что в финале этого низкопробного представления нам покажут пошлый рекламный ролик – о некой оздоровительной клинике, принадлежащей нашему славному Василию Васильевичу. Выключай, наяда, ящик. Займёмся текущими делами…

Пока он мыл посуду, Аля успешно упаковала вещи в компактный рюкзак.

– И это всё? – удивился Игорь. – Я думал, что кроме рюкзачка будет ещё и парочка чемоданов.

– Я, ведь, еду не на курорт, – беззаботно передёрнула худенькими плечами супруга. – Танцев под луной и вечерних приёмов не ожидается. А рабочую спецовку и ботинки армейского образца должны выдать непосредственно на месте…. Мы когда должны выходить из дома? Примерно через час?

– Даже через полтора…. Ты на что это намекаешь, обладательница миллиона симпатичных веснушек?

– На то самое, о чём ты и подумал. Два месяца, как-никак, придётся обходиться без жарких супружеских ласк. Ну, чего ты ждёшь, верста коломенская? Набрасывайся, пока я не передумала. Времени – в обрез…

В такси негромко играла магнитола. Голос Аллы Пугачёвой самозабвенно пел:

– Как же эту боль мне преодолеть? Расставанье – маленькая смерть. Расставанье – долгий – путь к причалу. Где-нибудь, когда-нибудь, мы встретимся – опять…. Там, где – ты, нет – меня. Вот, и всё. Прощай…».

Суеверный и мнительный внутренний голос тут же принялся назойливо нашептывать: – «Ох, братец, не к добру эта песенка! Расставанье, понимаешь, маленькая смерть. Вот, же…. Может, это такой многозначительный и ёмкий намёк Свыше, а?».

Похоже, что и в Алькиной коротко-стриженной черноволосой голове блуждали аналогичные мысли. Она, печально повздыхав, ещё крепче прижалась к мужу.