Когда она получала удовольствие от таких вещей, ей стоило быть осторожной. Это доводило ее голод до опасной черты, что могло кончится плохо для добычи. У Лиссы было достаточно опыта, чтобы следить за этим, но аппетит становился тем сильнее, чем больше она насыщалась. Разум говорил, что она собирается отвергнуть предложенного Томасом мужчину только из чувства противоречия. Она воспринимала его рекомендацию как бестактность, простительную лишь потому, что его уже нет в живых. Ощущения же говорили совсем иное.

Гладкие тяжи мышц были ясно видны на его широких плечах. Когда сильная ладонь сомкнулась вокруг ее ступни, он провел по ее ноге указательным пальцем.

Взгляд Лиссы проследовал по линии его позвоночника, отмечая каждый выступ и выделив небольшое углубление в нижней части спины. При виде шрамов она нахмурилась. Глубокие шрамы от плети, скорее всего еще очень чувствительные. Дальше была соблазнительная выпуклость ягодиц, плотно обтянутых лосинами. Из-за того, что пояс был низко, ей было видно начало ложбинки между ягодиц, которую так хотелось потрогать.

Ей стало интересно, напрягся ли его член, стянутый тесными лосинами, и, представив, как увлажнилась его головка, она провела по губам языком.

Ей вспомнился другой образ. Рекс лежит на кровати, держа ее волосы в кулаке, грубо, с силой прижимая ее голову к своему члену. Одна рука сжимает ее бедро, и пальцы, словно железные, впиваются в ее тело, побуждая Лиссу помочь ему кончить.

Она часто задумывалась, как это возможно — одновременно любить и ненавидеть. Отчаянно тосковать в глухие ночные часы и в то же время испытывать облегчение.

— Почему ты так оделся? — спросила она.

Когда Джейкоб поднял голову, его лицо оказалось на уровне ее грудей. Она завелась, всего лишь дотронувшись до него, и ее соски отвердели, что было очень заметно, потому что лифчик Лисса не носила.