Джейкоб Грин. Я посылаю тебе Джекоба…

Он ласкал теперь ее клитор, перемежал легкие касания верхней губой с более жестким прикосновением усами, прежде чем засунуть язык обратно в щель, трахая ее ртом так, что она думала лишь об этом большом члене, рельефно обрисованном неприличными лосинами, как он вонзится в ее лоно, растягивая его.

Оргазм взорвался в ее теле, словно на каждой эротической точке было установлено по мине-ловушке. Груди, низ живота, изогнутая шея, мозг, сердце, душа. Даже в подошвах, крепко прижатых к упругой спине, даже в пальцах, скрюченных и впившихся в его руки. Ей пришлось прикусить язык, чтобы не завопить, задохнувшись.

Она лишь испустила долгий стон, тихий надломленный звук, почти… молящий.

Еще, еще, еще… Если бы только отключиться вот так лет на десять, забыть все, что случилось…

Она хотела прокатиться на этой яростной волне далеко в океан, чтобы, когда вал осядет, остаться где-нибудь в тихом спокойном месте, диком и красивом, где не требуется ничего, просто существовать.

С Джейкобом такое место легко было вообразить. Когда ее тело перестало содрогаться в конвульсиях, он все продолжал медленно целовать ее гениталии, перемежая поцелуи дразнящим облизыванием, помогая преодолеть последние судороги, а потом вобрал в себя все ее соки и деликатно натянул обратно трусики, поцеловав ее поверх ткани — так, что она закрыла глаза и снова задрожала. И даже тогда он не отстранился и не оставил ее без своего жаркого присутствия. Его губы прошлись обратно по ноге, вниз, а руки поправили юбку.

Лисса не должна так далеко заходить. Терять равновесие. Ей нужно восстановить контроль.

— Не поднимай головы. Не смотри на меня.

Она могла заметить, что ее команда застала его, когда его голова начинала подниматься. Ей не хотелось, чтобы видел ее в этой полулежачей позе, с ногами, раскинутыми, как у обычной женщины, показывающей любовнику, что он довел ее до бесхребетного состояния.