Его рыжеватые волосы, выгоревшие на солнце, свободно падали на плечи. Аккуратно подстриженные усы и короткая бородка очерчивали твердые губы. Нос был как минимум один раз сломан. Голубые глаза, тонкие светлые ресницы с легкой рыжиной. Кожа бледная, но здоровая, слишком кельтская, чтобы поддаться воздействию солнечных лучей.

Он изобразил короткий поклон, но еще не заговорил. Слишком крепко сжимавшая полотенце рука изобличала некоторое напряжение. Лисса отметила ровное биение его сердца, почуяла его жар и бьющую из него жизнь, и ее тело затрепетало. Она отметила это с раздражением, пытаясь заставить себя быть разумной. Осторожной.

— Ты немой?

— Нет, миледи. Но я бы не заговорил без вашего позволения.

— Скажи мне, кто ты, — сказала она, мысленно побуждая его дать правдивый ответ.

Его широкое плечо дернулось, уголок рта искривился.

— Не нужно использовать принуждение, миледи. Я — Джейкоб Грин. Меня послал Томас.

При этих словах он медленно поднял руку, словно демонстрируя, что не представляет собой опасности. С одного из столиков он взял маленький конверт, оформленный как визитная карточка поклонника, с красной восковой печатью и золотой ленточкой.

На миг она потеряла дар речи, способность действовать и только смотрела на вещь, которую не так давно трогал Томас.

Джейкоб подошел ближе.

— Он умер спокойно, до самого конца сохраняя к вам величайшее расположение и привязанность.

Принимая конверт из его рук, она чувствовала тепло его кожи, хотя была уверена, что их пальцы не соприкоснулись. Ее подбодрило это тепло и то, что он стоял так близко. Ничего неприличного, просто достаточно близко, чтобы чувствовать его поддержку, невысказанное предложение помощи. Знакомое ощущение, когда у тебя есть человек-слуга и когда ты можешь расслабиться, зная, что он где-то рядом. Присматривает.