Томас был с ней полтораста лет. А она бросила его умирать в одиночестве.

Спохватившись, Лисса взяла себя в руки и сломала печать.

* * *

Когда Лисса склонила голову над письмом, Джейкоб подавил порыв — дотянуться до нее, потрогать струящийся атлас черных волос. Томас показывал ему рисунки и портрет. Он описывал ее так эмоционально и красноречиво, отмечая, что невозможно сравнить никакое самое точное описание с тем, как выглядит леди Элисса Аматерасу Ямато Уэнтворт во плоти.

Он представлял ее более высокой. Наверное, из-за того, что Томас рассказывал ему истории, от которых перехватывало дыхание, о ее битвах с другими вампирами во времена прежних территориальных войн. Свое миниатюрное сложение она явно получила от матери-азиатки. Леди Лисса считалась одним из самых могущественных и древних из ныне живущих вампиров, ничуть не утратив своих способностей и возможностей, что нечасто встречается у вампиров старше пятисот лет, а уж тем более у тех, кому перевалило за тысячу.

Проклиная память о покойном Рексе, Томас все же признавал, что Лисса отчасти обязана тому своей сверхспособностью к выживанию, возросшей за последние пятьдесят лет благодаря урокам, которые Рекс давал, мучая ее.

Она выглядела молодой женщиной чуть за двадцать. Но впечатление изменилось, едва Джейкоб заглянул ей в глаза — нефритово-зеленые, с черной каемкой. От нее исходила энергия, подкрепленная нечеловеческой способностью разрушать. Как мужчина он сразу отметил изгиб губ и то, как мягкий черный свитер прилегал к ее телу.

Юбка на ней была какая-то эльфийская, из слоев золотого и зеленого газа. Это напомнило ему, что ее отец был господином волшебного народа. Она была тоненькая, с маленькой грудью совершенной формы и приятно округлыми бедрами.

Она волновала его с самой первой встречи, больше двух лет назад. Но теперь самое сильное впечатление на него произвела вспышка чувств в ее глазах, когда она брала у него из рук конверт.