Ей удалось не попасть под дождь, пока она бежала напрямик от замка к коттеджу Браунов: в одну из пауз как раз успела добраться до крыши над головой.

В доме было тихо, семья отдыхала. В гостиной в своем кресле-качалке дремала Маргарет Браун — закутавшись в шаль, она сидела перед камином, в котором не было огня. Ее муж Джон, должно быть, благополучно принял свой стаканчик виски и уже спал за плотной, грязно-серой муслиновой занавеской, которая разделяла комнату надвое. Тут же стояла низкая складная кровать, на которой лежал их сын, тоже Джон, одиннадцати лет от роду; разметав кудри по подушке, он крепко спал: возможно, ему снилось, как он ловит рыбу на Чертовой речке в Кратхэе.

Клара стояла перед грозной хозяйкой дома, машинально поглаживая фартук и мысленно проклиная свою судьбу — почему именно ей выпал этот жребий, отправиться сюда снова, — но делать нечего: словно желая прочистить горло, она кашлянула как можно громче.

Продолжала спать миссис Браун, безмятежно сопел юный Джон Браун, с той стороны ветхой муслиновой занавески тоже не было ни звука, ни движения.

Клара сглотнула, дернула подбородком и, стиснув руки, отважилась впустить в комнату свой голос — громко и четко она сказала: «Мэм, очень сожалею, что побеспокоила вас, но… король умер, мэм».

От этих слов Браун, сразу проснувшись, вскинулась на своем кресле-качалке, широко раскрыв глаза; ее лицо обрамляли непослушные густые волосы, длинные и черные — как самая беспросветная зимняя ночь.

— Король умер? — хриплым голосом переспросила миссис Браун. — Ты сказала, король умер?

Она потерла ладонями глаза, прогоняя остатки сна.