Берия настоял на том, чтобы к постановлениям Президиума ЦК КПСС прилагались подписанные им записки и другие материалы. Этими записками Берия как бы выводил себя из круга лиц, ответственных за массовые репрессии, из соучастника преступлений он превращался в судью над партийными и государственными органами и лицами, проводившими преступную политику.

Однако ни Берия, ни его коллеги по Президиуму, прекрасно зная о миллионах жертв политических репрессий, не спешили дать свободу невиновным людям, продолжавшим томиться в тюрьмах, лагерях и ссылке по «липовым» обвинениям. Более того, на пленуме ЦК прозвучала критика в адрес Берии зато, каким образом он реабилитировал врачей. Секретарь ЦК КПСС Н.Н. Шаталин заявил, что это было сделано «в ущерб интересам нашего государства». Он негодовал: «Зачем понадобилось склонение этого вопроса в нашей печати?». Его поддержал Каганович: «Все вы знаете, что это было преподнесено сенсационно, что у некоторых вызвало реакцию противопоставления и натравливания».

Из публикуемых в сборнике документов видно, что Берия активно занялся различными проблемами как внутренней, так и внешней политики. В ходе их решения проявились противоречия между ним и остальными членами Президиума ЦК и Совмина.

К лету 1953 г. ведомство Берии накопило материалы, которые могли дискредитировать Маленкова, Хрущева и других членов Президиума ЦК. Он поставил вопрос об аресте бывшего секретаря ЦК и министра госбезопасности С.Д. Игнатьева — ставленника Маленкова, был арестован бывший начальник следственной части МГБ по особо важным делам М.Д. Рюмин, который мог дать показания на Маленкова и Хрущева.

Ситуация в партии и в обществе могла выйти из-под контроля Президиума ЦК. Все действия, направленные на исправление извращений и преступлений, совершенных при Сталине, вызывали широкую поддержку населения независимо от того, кто за ними стоял.