Тут Лийф увидела его глаза - темно-серые, такие иногда у котят бывают, большие, с отливом, и, хотя голос подрагивал, - сухие.
- Может статься. Может, ты не знаешь, как ее ублажить? Вдовушки привередливы. Не бойся спросить. Арвик засмеялся:
- Не в том дело, Лийф.
- У вас есть дети?
- Двое. Она их тоже не любит. Мне кажется, у нее есть любовники. Кажется, это Энвикко Алли, то есть я почти уверен. Но я с ним дружу, потому что она и его не любит.
- Заведи себе сам любовницу. Хоть меня.
- Нет. У всех мужчин, с кем она близка, есть женщины в городе. Она сама их сводит. А с ее камеристкой уж точно все спят. Я это видел. Она не прячется. У Алли тоже есть в городе любовница, кажется, ее зовут Зарэ, но он ее содержит на подачки моей жены. Тоже просто так, без любви. Как все это скверно, а, Лийф? И даже слово сказать не с кем. Вот тебе почему-то первой рассказал все это.
- Прости, Арвик, но твоя жена, должно быть, недобрая женщина.
- Она просто не умеет любить. Если бы ее кто надоумил.
- Любви не научишь. Она действительно дурная и недобрая женщина.
- Быть может. Порой мне хочется, чтобы она заболела, стала беспомощной, подурнела, чтобы хоть порчу на нее наслали, но только чтобы была моя. Я бы ей доказал, кто ее любит...
- А она красивая?
- Красивая. Но не такая, как ты... По-другому. Тонкая очень. Да... Она низкого рода.
- Не дворянка?
Арвик промолчал со вздохом. Лийф отстала. Ей по большому счету было все равно, и потому дальнейшую беседу она заменила ласками. Отдышавшись, спросила:
- А я тебе понравилась?
- Да, Лийф...
- Хочешь, ты станешь моим дружком?
- Это как?
- Ну, будешь ко мне иногда приходить и дарить подарки, назовешься моим дружком среди девушек на нашей улице, все тебя здесь будут знать и будешь иметь меня вперед других. Мы будем вместе веселиться на праздниках. Хоть на этот Новый год можно снять где-нибудь дом, позвать музыкантов. Славно бы повеселились. А когда я тебе надоем, ты мне просто об этом скажешь, и мы разбежимся. Может быть, твоя жена от этого все-таки начнет ревновать и ты с ней помиришься?