Ив одарил его таким подозрительным взглядом, что Грэм подумал невольно: да у парня паранойя! Он постоянно ожидает подвоха. Впрочем, это самая правильная позиция в их положении.

— Я сам проверю, если вы не хотите светиться, — предложил Грэм. — К тому же у вас на лбу написано, что вы медейцы, а я… я не занимаю чью-либо сторону.

— Вот именно, — буркнул Ив. — И кто тебе помешает рассказать про нас касотцам?

— Ив! — одернула его Ванда и пронизывающе посмотрела на Грэма. — Не занимаешь чью-либо сторону? Как это? Ведь сейчас ты с нами?

— Вы же не солдаты, — пожал плечами Грэм. — Вы просто попали в затруднительную ситуацию.

— А если бы мы были касотцы? Ты и тогда вызвался бы помочь?

— Может быть. Смотря что за люди вы оказались бы.

Все трое уставились на него так, словно он взялся утверждать, что земля — квадратная, а Борон — бог милосердный и добрый. Ему даже стало смешно, но он усилием воли сдержал улыбку, выползающую на лицо. Он посмотрел на небо, на котором уже загорались первые звезды.

— Позиция безразличия — самая страшная позиция! — с пафосом сообщил Оге.

— А чего ты хочешь? Наи уже несколько веков соблюдает нейтралитет и не влезает ни в чьи войны.

— Это все потому, что у ваших королей в жилах молоко вместо крови, — вполголоса сказал Ив и добавил не без ехидства: — Да и не только у королей…

— Ив! — Ванда покраснела, услышав такое откровенное оскорбление. Грэм же и ухом не повел — и не такое приходилось выслушивать. Он по-прежнему любовался на звезды. — Как тебе не стыдно!

— Ему никогда не стыдно, — влез Оге. — Наш Ив даже слова такого не знает…

— Короче, — резко сказал Ив. — Один он не поедет.

— Хочешь поехать с ним? — спросила Ванда.

— Да.

— А можно я? — с надеждой спросил Оге.

— Нельзя, — сказал Ив. — Он тебя зарежет и зароет, так что мы даже трупа твоего не увидим.