— Хочу искупаться.

— Рехнулся? Холод собачий.

— Ну и что? Подумаешь… не зима же.

— Больной совсем, — сокрушенно сказал Оге. — Простудишься, лечить никто не будет.

— Не поверишь — ни разу не простужался, — усмехнулся Грэм, заходя в воду. Ледяной холод обжег кожу, но это было даже приятно. Он зашел в воду по грудь, зачерпнул со дна песок и стал растирать им кожу, мгновенно потерявшую чувствительность.

— У тебя все впереди, — пообещал Оге. — Какие твои годы…

— Типун тебе на язык… Мне при моем образе жизни болеть нельзя.

— Почему это?

— Подумай сам, — предложил Грэм и ушел под воду с головой, потом вынырнул и быстро поплыл к берегу.

— А! — сказал Оге, наблюдая, как он выбирается на землю и начинает одеваться.

Грэм покрылся гусиной кожей, да и надевать одежду на мокрое тело было весьма неприятно. Не говоря уже о том, что мокрые волосы противно липли к спине. Зато он наконец-то был опять чистый. Ура.

— А чем же ты все-таки занимаешься? — задумчиво спросил Оге.

— Граблю и убиваю людей.

— Я серьезно!

— Я тоже.

Оге озадаченно умолк.

* * *

Костер уже почти потух, только угли еще едва тлели. Около них на корточках сидела Ванда. Как заметил Грэм, кольчугу она уже сняла. Зря, с его точки зрения.

При появлении парней она подняла голову:

— Ага, вернулись! Я-то уж думала, вас русалки утащили.

— Нет, просто вот он, — Оге ткнул пальцем в Грэма, предварительно уронив (буквально) посуду на землю, — решил искупаться.

— Искупаться? — удивилась Ванда. — Не слишком ли холодно?

— Для него — нет. Он вообще, оказывается, страшный человек. Знаешь, кто он? Разбойник!

— Не болтай глупостей, Оге!

— Но он сам сказал!

— Оге!

Грэм только усмехался. Как забавно: говоришь чистую правду, а тебе все равно никто не верит.