Теперь и покупательница повернулась к окну и с изумлением посмотрела на улицу. Смерив доктора лукавым взглядом и, судя по всему, поняв что-то из словесного потока, лившегося из уст антиквара, она вдруг от души рассмеялась. Доктор почувствовал, как краска приливает к его щекам. Он понял, что в данную минуту играет неблагодарную роль и вряд ли сможет произвести благоприятное впечатление на даму. Мужчина в драповом пальто перешел на другую сторону улицы. Отсюда он продолжал внимательно следить за происходящим. А доктор, благословляя окутавший его туман, скрылся в направлении Ахтербургваль.

— В другой раз, — бормотал он, — в другой раз, милейший Хейвелинк…

Доктор успел записать на счет антиквара много штрафных санкций, прежде чем наконец добрался до банного заведения.

Баня недвусмысленно свидетельствовала о том, что за погода стоит на дворе. Все одиночные кабины были заняты — свободными оставались только две ванны в кабине на двоих. Доктор купил билет в одну из ванн, разделся в гардеробе и под защитой драпировки прошел к своему месту. Банщик закрыл двери кабины и опустил на ванну крышку с отверстием для головы. Торчащая из этого отверстия голова доктора лежала на крышке ванны, как голова Иоанна Крестителя на блюде Саломеи.

— Биллем! — сказал доктор. — Дай мне света! Вот уже несколько недель я не видел дневного света. Дай мне такую порцию заменителя, какую я смогу выдержать.

Одетый в белое банщик включил несколько ламп.

— Больше света! — вскричал доктор Циммертюр. — Окружи меня горящими шарами, пока я не стану напоминать Диану среди звезд с картины Тинторетто в Венеции. Света, Биллем, больше света!

Темная, выразительная голова, на первый взгляд лишенная тела и покоившаяся на крышке соседней ванны, медленно повернулась к доктору.

— Тинторетто? — спросил густой голос. — Что-то я не помню у него такой картины. В каком венецианском музее она висит?