Вдохновение заставило забыть и странную, обидную резкость брата, и сцену в саду, и Кристофера Марло. Розамунда устроилась за столом и тщательно разгладила плотный глянцевый лист бумаги. Тронула кончик гусиного пера и быстро его заточила - нетерпение подгоняло. Окунула перо в чернильницу и погрузилась в работу.

Два часа пролетели незаметно, и вот наконец она откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на рисунок. Миниатюрный воздушный цветок требовал особой аккуратности; изобразить его оказалось значительно труднее, чем человека или пейзаж. Но, слава Богу, в этот раз все удалось. Приятные размышления нарушил звук голосов за окном. Розамунда перегнулась через стол и посмотрела вниз, на террасу.

Томас сидел на невысоком парапете, а Ингрэм Фрайзер стоял рядом и держал в руках какие-то бумаги. Фрайзер почему-то всегда казался таинственным, зловещим лесным существом. Бледное, зеленоватого оттенка лицо, постоянно покрытое неопрятной щетиной, пугало; редкие засаленные волосы до плеч, отвратительно похожие на крысиные хвосты, вызывали брезгливое чувство. Одежда постоянно выглядела грязной и пахла плесенью, словно человек только что вылез из темного сырого склепа. Резкий высокий голос напоминал жуткий крик ночного хищника, но самое страшное впечатление производили глаза. Да, глаза вселяли настоящий ужас. Крошечные, неопределенного цвета, они неизменно светились злобой.

Сейчас это адское создание показывало Томасу какие-то бумаги. Брат сидел в беззаботной позе, покачивая ногой, и неторопливо читал страницу за страницей.

- А ты наделен нешуточной деловой хваткой, Фрайзер, - заметил он и громко, жизнерадостно рассмеялся. - Не исключено, приятель, что постепенно сколотишь мне неплохое состояние.

- Если в мире до сих пор остаются дураки, грешно не воспользоваться чужой глупостью, - мрачно кивнул Ингрэм.