Один на один с мрачными ночными хищниками, скалящими в темноте яркие, точно смазанные фосфором, зубы, зажигающими белыми и красными огнями круглые глаза. Один среди закрывшихся на ночь цветов и склонившейся травы. Никто никогда не узнает, что с ним приключилось…

Дрожа от жутких картин, мелькающих в воображении, Павлин побежал. Главное, чтобы не подогнулись тяжелые, словно обутые в свинцовые сапоги, ноги. «Без паники! — прошептал Павлин. — Каких-то пятьдесят шагов — и ты у цели. И Белый замок — твой. Ты ведь хочешь быть настоящим королем, правда?»

Королем!..

— Да его и пушкой не разбудишь! — Юрка-худрук развел руками. — Эй, кому говорю! — Юрка потолкал мальчишку, посапывающего в кресле. — Жанна, может, ты разбудишь этого соню? — У каптерки дымила сигаретой старшеклассница.

Жанна пожала плечами. Тогда худрук наклонил кресло и стряхнул школьника на пол.

— Что, проснулся, салага? — ухмыльнулся Юрка, глядя на ошалевшего мальчишку. — Дуй отсюда поживей. Оккупировал мою территорию. Да, Жанна?

Та, в блузке с расстегнутыми тремя пуговками, почему-то вздохнула.

— Да-да, школа, иди пей кипяченое молоко, — безразлично сказала она. — Почистить зубы перед сном не забудь.

— Скажешь кому-нибудь, что видел нас тут — ноги вырву, спички вставлю, — пообещал худрук, выталкивая мальчика из каптерки.

Павлин разглядел: Юрка был весь какой-то помятый, пыльный, как его каптерка. Хотелось чихнуть, глядя на него. Непонятно, за что его Жанна любит.

Павлин не пропускал ни одного вечера, где играл Юркин ансамбль. Худруку полагалось готовить сменное поколение школьных музыкантов, и Павлин попросился к нему в ученики. Юрка наклонился над ним, будто над жуком, и захохотал. «Ты же ничего не умеешь! Дуй-ка на курсы гитаристов, и окончи их дважды, потому что иначе наука до такого щенка не дойдет! А когда закончишь курсы, не вздумай тут появиться. Все равно не возьму!» Юрка держался за живот от смеха — у него в тот день было отличное настроение, и рядом крутилась эта Жанна.