Шатофьера пытались соблазнить не только прекрасные дамы, но и некоторые могущественные князья, которые были не прочь привлечь к себе на службу такого великолепного воина и полководца. К примеру, Юрий Киевский предложил ему должность главного азовского воеводы и княжество на половецких землях - правда, еще полудикое, но по размерам не уступающее Наварре. Однако Эрнан отклонил такое в высшей степени заманчивое предложение, аргументируя свой отказ тем, что он ревностный католик и ни за какие блага на свете не отречется от своей веры. Князь Юрий сразу понял, что действительная причина упрямства Эрнана не в его католической вере, а в непоколебимой верности своему другу и государю, поэтому больше не настаивал, чтобы не портить отношений с Филиппом, с которым за время турнира успел подружиться.

Молодой русский принц был во многом похож на Филиппа. Они были одного возраста, оба невысокие ростом, близкие по нраву, интересам и складу ума. Они смотрели на жизнь, если можно так выразиться, с одной колокольни, почти ко всему подходили с одинаковыми мерками, в девяти из десяти случаев у них совпадала шкала ценностей, а имевшие место расхождения были не принципиальными. Помимо всего прочего, их роднили также превратности происхождения: младший сын герцога Аквитанского впоследствии возложил на свое чело корону объединенной Галлии, а младшему сыну русского короля суждено было на склоне лет стать правителем огромной империи от Карпат до Урала и от Балтики до Каспия. Одним словом, оба принца быстро нашли общий язык и по окончании турнира расстались добрыми друзьями, искренне сожалея о том, что их страны находятся в противоположных концах континента, и надеясь свидеться вновь на рождественских торжествах в Риме по случаю освобождения Европы от мавров.

Как-то раз (а случилось это в последний день турнира) в одной из их бесед речь зашла о Московии, и тогда-то Филипп в шутку высказал предположение, что по крайней мере некоторые члены московской делегации снюхались с иезуитами. К превеликому его изумлению, князь Юрий не счел его слова забавной шуткой и отнесся к ним весьма серьезно.