Шорох одежды, стук каблуков по полу, легкое покашливание. Громадные, покрытые позолоченными вензелями и узорами, двери в конце зала раскрылись. Комната начала наполняться людьми. Толпа, если можно так сказать о выряженных в блестящие, явно богатые наряды вельможах, шла на редкость организованно.

Впереди чинно шествовал одетый в роскошный камзол, величественный как адмирал в отставке, мужчина. То, что он исполняет некий ритуал, стало ясно, когда человек, не доходя с десяток шагов до притихших в ожидании компаньонов, замер, чуть пристукнув резным, «дед Морозовским», посохом, произнес громким, хорошо поставленным голосом: — Двор приветствует своего короля.

Шагнул в сторону, словно открывая доступ остальным. Из толпы отделился еще один вельможа. Однако его уже никак нельзя было спутать с лакеем. Сияющие позументы, блеск драгоценностей на вороте его камзола лучше всяких слов говорили о его высоком статусе.

Он миновал застывшего в поклоне «дед Мороза», поклонился.

Не так чтоб в пояс, вполне пристойно, даже с некоторым внутренним достоинством.

Секундная пауза, затем представитель двора выпрямил спину и произнес: — Примите наши поздравления и позвольте от лица всех собравшихся выразить всемерное почтение государю.

Андрей едва заметно глянул на отставших спутников, пытаясь понять, как ему действовать в столь непростой ситуации.

По всему было видно, что момент крайне многозначный, и оплошать тут не годится.

И тут в его памяти всплыли слова текста подсунутого ему договора. Ильин внутренне крякнул, откашлялся и произнес.

— Я, муж, именуемый Андреем, принимаю на себя права и обязанности по управлению вверенным мне, он чуть было не брякнул «имуществом», но сдержался и подобрал более подходящее слово, подданством, обязуюсь нести бремя честно, беспорочно и истово, выполняя долг свой на совесть и во благо всех подданных.

Легкий шорох и дружный вздох пронесся по залу.