— Сим нарекаю себя королевской властью, полной и неделимой. — Слова возникли из ниоткуда. — Он произнес их, ни секунды не сомневаясь в правильности сказанного. И вообще, первое впечатление от созерцания толпы показалось несколько отличным от того, что он видел до этого. Мелькнуло в толпе непроницаемое лицо маркграфа Алексы. Брезгливо огорченная физиономия его супруги, графини Ольги. Андрей, еще секунду назад не имевший понятия как выглядит и зовется эта почтенная матрона, был готов поклясться, что знает тут почти всех. И может рассказать куда больше, чем ему поведал распорядитель, о непростой истории взаимоотношений стоящих в разных углах зала соседей Леконта и Маркуса.

«Ничего себе? Бесплодные пустоши… — Усмехнулся правитель. — А то, что на них отыскали богатейшие залежи алмазов, это что, кот начихал?» — Похоже, знания явились результатом возложения столь невзрачного на вид символа власти.

Король опустился на жесткое сидение. Откинулся на резную спинку.

«Нет, судари и сударыни. — Подумал монарх. — Придется вам умерить свои аппетиты». Мысль возникла вроде сама по себе, однако, теперь уже Андрей не был так удивлен.

Ему уже не нужны были консультации кого бы то ни было. Ситуация в государстве была ясна и понятна. И вовсе не пять субъектов составляли ее политическое строение, а семь. Две провинции еще в прошлом году оттяпал набирающий силу король Горн, южный сосед, давно подбиравшийся к этим, весьма вкусным, территориям, имеющим выход к Элльскому морю. «Ладно, после». — Не стал углубляться в переживания монарх.

Обхватил ладонями подлокотники кресла и рывком встал, твердо упираясь ступнями в помост престола. — Дорогие мои подданные. Я рад видеть на ваших лицах надежду на скорое благоденствие и процветание. Вместе мы победим все трудности… Он чуть было не ляпнул въевшийся в память лозунг кубинских партизан. Однако сдержался.

«Формальность соблюдена. Можно закругляться». — Решил суверен. Едва заметно кивнул Людвигу.