Ориентируясь на подсказки, данные Людвигом буквально в последний момент, Ильин приблизился к громадному, стоящему на возвышении креслу, остановился у подножия импровизированной пирамиды. На подставке, драпированной фиолетовым бархатом, лежало нечто. Андрей недоуменно оглянулся на стоящих позади него спутников, которые, пользуясь своей невидимостью, вели себя совершенно свободно. Толпа стояла тихо, настолько, что слышно было потрескивание свечей в канделябрах и слабое пыхтение толстяка в малиновом камзоле.

— Это и есть корона? — Не разжимая рта, поинтересовался Андрей у «Альфа».

Тот присмотрелся: — Ничего более подходящего я не вижу. А вообще, сударь, ориентируйтесь на реакцию окружающих.

Впрочем, говоря по совести, удивиться было чему. Андрей ожидал увидеть громадную, сверкающую бриллиантами тиару, а тут лежал небольшой, изрядно помятый обруч из темного металла, с одним, хотя и приличных размеров, камнем в полосе благородного металла.

«Пусть так». — Смирился монарх.

Опустился на колено, придерживая норовящую заплести ноги шпагу, замер, склонив голову к плохо прометенному полу.

«А прислуга сачкует». — Мелькнула несвоевременная мысль. Выждав положенную для церемонии паузу, он выпрямился и под дробь затаившихся за портьерами барабанщиков ступил на ковровую дорожку, устилающую ступени. Три шага, поворот. Дробь оборвалась. В звенящей тишине протянул руки к обручу.

«Ну с богом». — Выдохнул Андрей и ухватил символ королевской власти. Ничего. Прохладный металл почти невесомого артефакта приятно холодил ладони. Опустил на голову. Чуть покрутил головой, удостоверяясь, что сидит крепко, и повернулся к подданным.

— Да здравствует король. — Крик, вырвавшийся из доброй сотни уст, оглушил.

Андрей обвел глазами красочное море придворной знати.