И в завершение маскарадного преображения варварски расправился с сорочкой. Оторвать воротник и манжеты удалось без труда. После чего он завязал полы узлом.

"Ой, халтура, ой, не похож…" — пробормотал король, пытаясь глянуть на себя со стороны.

"Остается надеяться, что мой сосед не слишком разбирается в модных течениях…" — успокоил себя Ильин и перешел к следующему пункту своего плана.

Размазывать по щекам жидкую грязь — удовольствие ниже среднего, однако, другого способа конспирации как-то не придумалось. Примирило с варварской процедурой только одно, после нее руки Андрея приобрели вполне современный вид. Глубокая кайма под ногтями и серая корка не могли вызвать ни малейшего сомнения в принадлежности оборванца к славному ордену бродяг.

"Растрепанные волосы, грязь на лице и одежде, босые ноги", — решив, что сделал достаточно, Андрей осторожно прилег на сырую солому и задремал. Неожиданно, быстро заснул. Разбудил его скрип поворачивающегося в замке ключа. Узник приоткрыл глаз и попытался рассмотреть помещение уже при свете, струящемся сквозь неплотно забитое досками окно. Ничего сверх ожидаемого, обычный каменный мешок. Толстая, окованная железом дверь, каменные плиты пола, клочья соломы, и недвижимое тело спящего в противоположном углу сокамерника.

Дверь отворилась, и в каземат протиснулся невероятно полный, одетый в потертые кожаные доспехи стражник. Он брезгливо потянул носом и уставился на Андрея. — Вот тебе и раз… — с некоторой озабоченностью пробормотал тюремщик. — Это еще кто? — всмотрелся в спящего дворянина, вновь перевел взгляд на нового персонажа.

— Не стоило мне открывать третий кувшин, — наконец произнес толстяк. — Похоже, что кухарка намешала в пойло всякого… Иначе, я бы помнил, кто и когда привез это чучело.