— Андрей Анатольевич, вы ведь сами бывший сотрудник, должны понимать… — счел возможным пояснить ситуацию советник юстиции. — Если через три минуты компьютеры не будут выключены, я, поверьте, с искренним сожалением, но отдам приказ к началу принудительного изъятия. Вам это, кроме лишней статьи за сопротивление правосудию, никакой выгоды не принесет. Да и зачем ломать хорошие вещи. Их можно будет потом реализовать… В погашение.

"Ах, ты, сука плешивая. Правосудие, блин… — Ильин сжал зубы. — И главное, этот вовсе не при делах, он просто выполняет приказ".

— Ладно. Скажи ребятам. Пусть сворачивают музыку, — уже вовсе попросту распорядился Ильин бледной секретарше. — Не волнуйся, Ирочка. Это ошибка. Разберутся, принесут извинения.

— Ага, прямо, как в тридцать седьмом…, монолог врага народа. — усмехнулся прокурорский, которого, видимо, обманула внешняя сговорчивость объекта.

— Не думаю, что вы можете знать, как и что происходило в то время, — отрезал Ильин. — Но насколько я вкурсе, в то смутное время частенько случалось и так, что те, кто арестовывал, и допрашивал этих врагов, встречал своих подопечных уже в лагере, на соседних нарах… Никаких намеков, просто навеяло, — поспешил он урезонить взвившегося клерка. — Командуйте. Вот ключи, — Андрей аккуратно положил связку на стол.

Следователь сдержал себя, выдохнул и кивнул стоящим у порога амбалам. Оперативники сноровисто шагнули вперед.

— А понятые? — невинно поинтересовался Андрей. — Или у вас с собой. Замечу, что мои сотрудники являются акционерами компании и не могут выступать в этой роли.

Прокурорский работник пожевал тонкими губами. — Умный? — едва слышно произнес он, шагнув к Андрею. — Ну, да ничего. Мы не лаптем щи хлебаем, — он вынул трубку сотового: — Вася… Тормозни на улице пару прохожих, понятыми. Ага, выкобенивается… пока… — хохотнул он в ответ.