И словно в подтверждение его слов, дверь вновь отворилась. Вновь заглянул пузатый опер следственного комитета.

— Там это… — произнес он, блудливо кося взглядом. — Пошептаться бы…

— Хрен тут шептаться? — рявкнул, почуяв в голосе подчиненного тревогу, следователь. — Чего там?

— Винты сгорели, — виновато отозвался опер. — Мы даже раскрутить не успели. Дымком потянуло и все. Кирдык. До железа выгорели. Все сорок машин…

— Значит, вон оно что… — попытался сдержать удар Герман Петрович. — Все просчитал… Только я так скажу: — Не все.

Он дернул замок пижонской папочки и вынул приберегаемую до поры бумажку: — Пожалуйста, ознакомьтесь. Постановление о вашем взятии под стражу. Подписано прокурором. Все, как полагается.

Повертел документом перед носом Андрея и, словно опасаясь, что тот сумеет сотворить нечто и с последним козырем, скомандовал готовым к исполнению приказа сотрудникам: — Одеть браслеты.

— Собака лаяла… на дядю фраера, — негромко пропел Ильин, заводя руки за спину. Он, конечно, допускал такую возможность, но до последнего не верил, что все настолько серьезно: "Мало того, что пропало пять лет упорного труда, еще это… Закрыть подозреваемого по таким статьям — дело обоюдное, и теперь, чтобы не оказаться крайними, им кровь из носа потребуется добыть улики. И ведь, что характерно, добудут. Сам все расскажешь, только бы смягчить условия содержания", — что-что, а методику формирования доказательной базы Андрей знал не понаслышке.

Слушая, как следователь торопливо протоколирует формальности, задержанный еще раз попытался рассудить, правильно ли поступил, врубив систему самоликвидации.

Разработанная хитрой западной фирмой, она влетела в копеечку, однако, как показала практика, сработала на «отлично».