— Совсем больной? — не выдержал Ильин. — Чем? Носом? — он тряхнул скованными за спиной руками.

— Не хотите — не надо, — ухмыльнулся Герман Петрович. — От подписи отказался, — он обвел взглядом уютную обстановку приемной: — Теперь тебе в такие хоромы долгонько не попасть. В камере интерьер проще. Ведите, в машину — распорядился он и захлопнул папку.

Андрей шагнул к выходу, ободряюще подмигнул грустной секретарше и вдруг столкнулся взглядом с сидящей в самом уголке комнаты свидетельницей. Женщина, до этого внимательно разглядывавшая Андрюхино фото, висящее на стене, посмотрела на него с мягкой улыбкой.

— А фехтуете вы, наверно, все-таки куда хуже, чем управляете компанией, — вдруг произнесла она.

Андрей замер, пытаясь сообразить, что имеет в виду странная особа, наконец, разглядел, что запечатлен на фото с рапирой, в разгар тренировки. Он попытался ответно улыбнуться, но получил ощутимый толчок в спину и проследовал в коридор.

Поездка в прокуренном собачнике милицейского уазика новых впечатлений не принесла. Более того, сидя на жесткой скамье, он сумел кое-как продумать линию поведения: "Ничего. Уже сегодня, нанятый за крупную сумму адвокат сумеет добиться отмены постановления. Хотя особых ошибок прокурорские не совершили, однако, для умелого крючкотвора это вовсе не помеха. Ну, а для самого крайнего случая, в портфеле у «лоера» хранилась загодя оформленная справка о бедственном состоянии душевного здоровья гражданина Ильина. Согласно которой нахождение его в камере можно было считать смертным приговором…

— Вытащит, — уверил себя Андрей. — Должен. Сейчас его куда больше интересовало, сможет ли компания выйти из финансового штопора. Увы, здесь оптимизма было куда меньше".