— Посмотрим, есть ли здесь мужчины! — воскликнул Аброгастес. — Есть мужчины или нет?

— Есть, есть! — отозвались пирующие, поднимая рога.

Сильные руки хватали куски жареного мяса, по которому текли жир и кровь, с тяжелых, широких деревянных блюд. Блюда с испугом подносили бывшие гражданки Империи, ныне закованные в цепи. Позади них, там и тут стояли юноши-надсмотрщики в разноцветных одеждах и ярких плащах, с хлыстами, обязанностью которых было следить, справляются ли с работой прислужницы.

Оглядевшись, Аброгастес грузно опустился на скамью между двумя колоннами.

Он был неспокоен и зол.

Он выпил слишком много.

Справа от него лежал огромный пес — зверь, которого держали из-за преданности и подозрительности, свирепости и храбрости — боевой охотничий пес, который будет защищать своего хозяина до последней капли крови, который по одному слову хозяина бросится даже на медведя-арна или викота, не говоря уж о дюжине вооруженных воинов, и наведет ужас на самых храбрых.

Слева, у его ног, в ошейнике и на цепи лежало еще одно животное, предназначенное для других целей.

Аброгастес наклонился и положил руку на массивный лоб пса. Пес заворчал от удовольствия.

— Славный парень, — хрипло проговорил Аброгастес и потрепал громадного пса по голове.

Если бы на его месте оказалась рука другого человека, она в один момент оказалась бы отодранной свирепым движением огромных челюстей.

Аброгастес выпрямился и оглядел слуг, длинные столы у стен и пирующих. Затем злобно и недовольно склонился влево, к другому животному на цепи. Пес в испуге склонил голову. Ему было непонятно, зачем его привели на пир. Это животное, самка, не осмелилось даже робко и умоляюще прижаться губами к сапогам Аброгастеса.

Внезапно с одного из столов донеслась ругань. Двое мужчин вскочили, отшвыривая стулья.

— Прекратите! — крикнули им.

В руках спорщиков блеснули мечи.