Киммериец чуть зубами не заскрежетал от досады: до денежек добрался и враг… Впрочем, еще посмотрим, кто выйдет отсюда с отягощенной монетами торбой. Великие боги, торба-то осталась там, за прилавком. Пустая, правда, но все же… Надо торопиться: в эту пору и в здешних краях светает рано…

Раздался подозрительно знакомый звук – похоже, огнивом чиркнули, и, точно подтверждая опасения киммерийца насчет скорого рассвета, лавка осветилась тусклым желтоватым светом; свет этот постепенно набирал силу… колеблющиеся тени поползли по стенам и потолку… потянуло горелой материей… послышалось удивленное проклятие арбалетчика… и вдруг над давешними мешками с крупой, за которыми ранее прятался рыжий ворюга, взметнулся язык гудящего пламени!

– Свечка! – выдохнул арбалетчик. На Конана он не смотрел, потеряв всякую бдительность, – его полный бессильного гнева взгляд был устремлен на разгорающийся огонь; в глазах плясали отблески пламени.- Это твоя проклятая свечка, грязный вор!

Напрочь забыв О существовании конкурента, он бросился у угол и принялся яростно отбрасывать дымящиеся мешки, затаптывать огонь. Куда арбалеты-то делись? – успел еще подумать варвар.

Он колебался недолго. Возможно, со стороны нежданного соперника его и поджидала какая-нибудь подлость… однако угроза сгореть заживо была реальной, тогда так опасность получить подлый удар от арбалетчика – всего лишь вероятной. Поэтому он выскочил из своего укрытия и присоединился к рыжему. Скинул кожаную куртку без рукавов и начал сбивать пламя.

Вдвоем, плечом к плечу, недавние противники боролись с огнем. Но стихия была сильнее: жадные языки уже лизали драпировку стен, бестелесные пальцы обнимали полки и стеллажи, медленные пламенные вихри кружились под самым потолком… Злобный гул наполнил тесное помещение, мрачные оранжевые сполохи метались меж стен, превращая скромную лавку в обитель демонов; от дыма слезились глаза, першило в горле.