Наконец, под вечер улыбнулось скромное счастье. Натолкнувшись в узком переулке на трех подвыпивших солдат-наемников, уставший от бесплодных скитаний Конан грубой шуткой вызвал неудовольствие пьяной компании.

Схватились тут же. Замелькали клинки. Три раза удачно приложился трезвый варвар мечом плашмя, и трое пьянчужек оказались на мостовой без чувств. Северянин наскреб из кошелей и карманов наемников горсть медяков и три серебряные монеты. Трудовыми получились денежки! На них киммериец продержался два дня, и то лишь потому, что сразу же оплатил трактирщику-«червивогрушечнику» двухдневный постой и стол.

Мелочиться, как в первый день, Конану уже боле не хотелось. В первый день – ну куда ни шло: позарез нужны хоть какие-то деньжата. Но не тащить же и дальше из окон шкатулки, не грабить же прилюдно, ясным днем жалких поварят и прочую прислугу, и уж точно никуда не годится из-за поганенькой горстки медяков как-нибудь пропустить случайный удар от пьяных идиотов.

Необходимо подыскать хорошенькое дельце, с которого можно набить карманы деньжатами, чтобы хватило и на неделю полноценного отдыха (а он заслужил ее, эту неделю, Кром – свидетель), и на доброго коня в придачу, и чтобы убраться из дыры под названием Конверум, где, чувствуется, не зарывали для него счастья.

Дельце подыскалось. Добрые люди подсказали, что в окраинной харчевне «Мутный глаз» на следующий вечер состоится продажа партии черного лотоса. Те же добрые люди уверили его, что продавца обычно сопровождают всего трое мордоворотов.

Черный лотос стоит дорого. И стоит рискнуть.

Днем Конан прохаживался в окрестностях харчевни. Осматривался. Выбрал место для засады.