— Мистер Норман, это Соня Кмет, ваша напарница, — донесся словно откуда-то издалека голос председателя.

— Сэр, кажется я был не прав, кажется — я все-таки волшебник и сумасшедший, — пробормотал Норман, словно облизывая широко открытыми глазами очаровательное личико, стройные ножки и безукоризненную грудь девушки. — С ней я готов отправиться хоть к черту на рога.

Русский спекулянт Степа Задов, в недавнем прошлом замдиректора овощной лавки, а ныне преуспевающий американский бизнесмен, лузгал семечки в своей шестикомнатной нью-йоркской квартире. Семечки, черная икра и «Столичная» водка должны были создать иллюзию его пребывания в России, однако иллюзия не создавалась. Так, фотография любимой не может заменить ее саму.

Степа ненавидел Америку и нежно грустил по России. Там его новейший «Мерседес» мгновенно обступала толпа. Упитанный, краснощекий и широкозадый, Степа Задов прекрасно выглядел на фоне голодных соотечественников. В сопровождении дюжих телохранителей Степа Задов величественно выходил из машины, направляясь к дверям ресторана, мимо услужливого швейцара и подобострастного музыканта, исполнявшего в его честь туш.

В России к его услугам были девочки из хороших семей, знаменитые артисты и ученые жаждали его спонсорства. Все было хорошо, пока за него не взялась банда вымогателей. Телохранители разбежались, бросив его на произвол судьбы, а самому Степе пришлось спасаться бегством.

— Проклятая Америка! — Степа Задов зло выплюнул семечную шелуху.

Здесь всем было на него наплевать. Никто не интересовал его «Мерседес», а толпа пялила глаза не на него, а на тех самых артистов и ученых, которым он подавал на кусок хлеба.

В приличное общество он — банальный спекулянт, нажившийся на махинациях с металлоломом, допущен не был, а американские девчонки видели в нем лишь обыкновенного толстяка с семилетним образованием.