Через несколько минут он уже входил с новым своим приобретением обратно в квартиру. Из кухни доносился запах тушеной капусты и постного масла.

- Ну как? - спросила Екатерина Ильинична, выглянув из-за двери. Была она пониже ростом, полнее его и не так подвижна.

Он потоптался в прихожей, раздумывая, говорить ли ей о находке, потом решил, что надо сообщить: она тоже была фронтовичкой, в саперном батальоне они когда-то и познакомились.

- Все хуже и хуже... Но кое-что выудил. Он стянул куртку и туфли и прошел на кухню. Она помолчала, осторожно помешивая на сковороде шипящую капусту, потом повернулась к нему:

- А что выудил-то?

- Мину.

- Какую мину?

- Противопехотную, - он присел за стол.

- Зачем она тебе? - буднично, без удивления спросила Екатерина Ильинична, словно речь шла о старом утюге или кастрюле.

- Продам, может.

- Кому она нужна-то, - вздохнула жена.

- Посмотришь? - спросил он.

- На что?

- На мину.

- Что я, мин не видала, что ли?

После завтрака Дмитрий Петрович решил вздремнуть, но мысли о мине не давали покоя. Наконец он поднялся:

- Кать, я пойду пройдусь немного. В голове гудит.

- Купи заодно молока. Возьми деньги, там, в столе.

Через час он вернулся с пакетом молока. У их двери топтался какой-то парень, здоровый, высокий и кудрявый, с черным дипломатом в руке.

- Тебе кого? - спросил Дмитрий Петрович.

- Осокина.

- Ну проходи, - погасив удивление, Дмитрий Петрович открыл ключом дверь и пропустил парня в квартиру.

Из их единственной комнаты выглянула Екатерина Ильинична, поздоровалась и смерила парня спокойным взглядом.

- Вы извините за ранний визит, боялся, что вы уйдете... Я к вам по делу.

- Проходите в комнату, - пригласила Екатерина Ильинична. Парень сел за накрытый белой скатертью стол и огляделся. В просторной комнате, кроме этого стола, старой диван-кровати, четырех рассохшихся скрипучих стульев и допотопного телевизора, стоящего на таком же стуле, ничего не было.