Даже ее красное платье выглядело линялым и пыльным. И только королевское черное, в какое с ног до головы рядился Рэндалл, было здесь на своем месте. В этом смысле хуже был только собор, но в собор можно было не ходить, пренебрегая общественным мнением. Она и не ходила, легкомысленно полагая, что в этом мире есть только два существа, чье мнение следует иметь в виду, и она сама — одна из них. Однако было что-то такое, что тянуло ее приходить сюда еще и еще, от чего сердце ее замирало, как у ребенка. Какое-то смутное неудовлетворенное ожидание, которое заставило ее согласиться на предложение Рэндалла занять несколько комнат в одном крыле и пользоваться ими как своими, хотя по своим средствам она вполне могла купить дом. Она даже не ночевала ни разу под другой крышей.

Не сопровождаемая никем, она поднялась по всем этим бесчисленным лесенкам, выполнила все обязательные повороты на площадках — она могла сделать это с закрытыми глазами. Стража салютовала ей, как военачальнику крупного ранга, и она чувствовала себя при этом так, словно могла прихлопнуть любого из них, как муху, и больше о нем не вспоминать. Она могла сделать то же самое и с персоной более высокого ранга. Главным в этом деле было то, чтобы они сами об этом знали.

Какая высокая и неимоверно тяжелая дверь! Однако всякий раз, открывая ее, Аранта стыдилась прибегнуть к посторонней помощи, хотя здесь всегда дежурили двое дюжих молодцов. Точно так же, как и одевалась она всегда сама. Наверное, потому, что все это для нее было личным делом. Ну, может, еще и потому, что привыкла сама со всем управляться. Оказывать помощь, а не нуждаться в ней, и уж тем более не претендовать на нее. Ну и еще потому, что пользовалась у Рэндалла привилегией Входа Без Доклада. У Веноны Сарианы такой не было.

Как всегда, в кабинете было жарко натоплено, но свечи не горели. Мутный свет пасмурного дня сочился сквозь оправленные в свинец стеклянные шарики высокого узкого окна, запотевшие от конденсированной влаги.