— Мне это неведомо, мой господин.

Сломанными ногтями Гландит поскреб рябое лицо.

— А ты не обманываешь меня, шефанхау?

— Я не осмелюсь, мой господин, никогда!

Гландит ухмыльнулся, глядя в полные ужаса глаза надрагского чародея.

— Я верю тебе, Эртиль, — он рассмеялся. — И все же еще немного помощи от Хаоса не помешает. Вызови-ка снова того демона — ну, из царства короля Мабелода.

— Всякий раз, как я делаю это, моя жизнь укорачивается на год, — захныкал колдун.

Гландит вытащил длинный нож и приставил его к плоскому носу надрага.

— Я сказал, вызови его, Эртиль!

— Повинуюсь.

Волоча ноги, колдун потащился к клеткам и вытащил обезьяну. Животное скулило и хныкало, как скулил и хныкал сам Эртиль. Обезьянка смотрела на надрага перепуганными глазами, но все равно цеплялась за него, как за спасителя от окружающего ее ужаса. Эртиль достал из угла крестообразную рамку и вставил ее в специальное отверстие в покрытой глубокими царапинами столешнице. Он трясся от страха, стонал и охал. А Гландит нетерпеливо мерил шагами комнату, не обращая ни малейшего внимания на терзания чародея.

Эртиль дал обезьянке что-то понюхать, животное обмякло и сделалось неподвижным. Колдун прислонил обезьянку спиной к рамке и достал из висевшего на поясе мешка молоток и гвозди.

Неторопливо он принялся вбивать гвозди, распиная верещащее животное на кресте, и кровь струйками стекала из ранок на ладошках и ступнях обезьянки.

Эртиль был бледен до синевы; казалось, его вот-вот вырвет.

Глаза у кота чуть не вылезли из орбит при виде этого варварского ритуала; он занервничал, шерсть на загривке встала дыбом, кончик хвоста судорожно подергивался, но кот продолжал, не отрываясь, наблюдать за происходящим.