И что? Дракон вспомнил холод, вспомнил, как у него выпали все чешуйки, как он почувствовал всю бездну разложения и смерти. Как — то он мог снова видеть, но чего это ему стоило?

Гефестус сделал глубокий вдох или попытался сделать, но только тогда осознал, что не дышал совсем.

Дракон ужаснулся и посмотрел на отметину, где уничтожил артефакт. Он сосредоточился на ней и, когда завеса голубой магии истончилась, увидел пляшущие внутри остатков осколка неясные очертания. Согнувшись и сгорбившись, призраки — семь личей, которые создали могущественный Креншинибон — кружили и пели слова силы на языке давно забытых царств Фаэруна. Эти люди древности, собранные со всего континента, имели разное происхождение, культуру и традиции. Но издалека они казались одинаковыми, струящимися серой дымкой созданиями, одетыми в лохмотья. Гефестус понял, кто они: живая сила разумного артефакта.

Но ведь они были уничтожены первым взрывом осколка!

Дракон не стал нападать на духов. Он смотрел и сравнивал. Заметил, как изменился тон их пения и осознал их отчаяние. Они хотели вернуться в свой дом, вернуться в Креншинибон, хрустальный осколок.

С любопытством, смешанным со страхом, Гефестус посмотрел на пустой кристалл, на когда — то могущественный артефакт, который он неосторожно уничтожил ценой своего зрения.

Он понял, что уничтожил его дважды. Ведь когда щупальцеголовый иллитид вынудил его снова выдохнуть пламя, он не знал, что в хрустальном осколке ещё оставалась колдовская сила.

Гефестус замотал головой. Ярость захватила всё его существо прежде, чем испуг полностью вытеснил гнев.

Его огромные, блестящие, яркие чешуйки были разбросаны на полу. Лишь несколько осталось на теле — жалкие остатки былого величия и мощи. Он поднял крыло, красивое крыло, которое когда — то позволяло Гефестусу спокойно парить в высоких воздушных потоках, дующих в Снежных Хлопьях.