Дети согласно тявкнули что-то в ответ и с той же сосредоточенностью и пылом переключились на Министра, процедура приветствия которого никакими правилами не регламентировалась. Через секунду он исчез под ползающими по нему во всех направлениях малышами. Жена с удовлетворением наблюдала за этой картиной.

— Ему полезно подвигаться, он все время сидит в своем министерстве.

Потом, словно сраженная внезапной мыслью, она добавила:

— Конечно, он не привез сыр?

Я тут же успокоил ее на сей счет.

Дети не обошли вниманием и шофера. Маленькая толстушка, по-видимому обознавшись, изо всех сил страстно колотила его по коленке разгоряченными кулачками и кричала: «Папа! Папа!» — что, очевидно, досаждало ему много больше, чем чисто физическое неудобство.

По садовой дорожке мы направились к дому. Тут и там между узловатыми вишневыми деревьями появлялись все новые детские орды, встречавшие нас своими простодушными приветствиями. Но добраться до меня им было сложно. Я шел в толпе, посередине. На лестнице я остановился. Дачный участок полого спускался к берегу, за ним расстилалась ширь и грозная синева залива. За горизонтом неясно проступали контуры материка. Открывающимся отсюда видом все обычно восхищаются, но меня он угнетает. Я, конечно, как положено, притворился, что тоже в восторге от него и даже промямлил: «Сколь волшебный вид!» — но на самом деле просто хотел тем самым выиграть время, чтобы успеть собраться с мыслями: через секунду сестра спросит, в какой из гостевых комнат я предпочел бы остановиться, на верхнем этаже или на нижнем? — и как мне умудриться сказать ей, что я не хотел бы жить ни в одной из комнат и что мое единственное желание сейчас — как можно скорее уехать обратно в город на машине, вести которую будет настоящий шофер?

Верхняя комната для гостей расположена довольно высоко: правда, я затрудняюсь сказать, на каком этаже — на втором или на третьем, — архитектура дома до сих пор преподносит мне сюрпризы...