— Вот так-то, — закончил хафлинг, чувствуя, что шляпа безупречно обосновалась у него на голове, символизируя таким образом его восстановленное достоинство.

— У тебя есть стиль, — вынуждена была признать Сиоба, но затем, фыркнув, добавила: — И ты неплохо смотришься без одежды.

Оливер моментально оставил свою героическую позу.

— Ох! — взвыл он, поднимая рапиру и еще глубже вонзая ее в пол, но на этот раз задев край собственной ступни.

Пытаясь восстановить вновь рухнувшую репутацию, хафлинг развернулся и ринулся прочь, собирая по дороге камзол, чулки, туфли и краги.

— Я тебе отомщу за это! — пообещал он.

— Я вообще-то тоже сплю без одежды, — поддразнила его Сиоба.

Оливер остановился так резко, что чуть не упал. Он понимал, что девушка просто играет с ним, дразня его любвеобильную душу в тот момент, когда он не может защититься, но богатое воображение, возбужденное ее словами, взяло верх, заставив беднягу задрожать с головы до кончиков волосатых пальцев. Он повернулся, пытаясь найти ответ, но тут же признал свое поражение и бросился к двери, по пути схватив перевязь.

И забыв о своей собственной ловушке.

Шест, на котором болталось ведро, сорвался с места, и на хафлинга обрушился ледяной водопад, окатив его с головы до ног, так что огромные поля знаменитой шляпы печально обвисли.

Оливер, мгновенно остывший, обернулся к Сиобе.

— Именно этого я и хотел, — заявил он и вышел за дверь.

Сиоба покачала головой и рассмеялась. Она некоторое время стояла на месте, размышляя о том, что, несмотря на все доставляемые им неприятности, Оливер де Берроуз отличался невероятным обаянием.