— Опасность, — сказала она, напоминая хафлингу кое о чем.
Оливер замер, примеряя это слово к прекраснейшей из известных ему женщин. В конце концов он сдался и пожал плечами. «Опасность» — это действительно правильная оценка Сиобы, и далеко не в единственном смысле.
— Ты могла постучать, прежде чем врываться ко мне в комнату, — произнес хафлинг уже более спокойным голосом.
— Постучать?! Да я чуть было не вышибла дверь, — огрызнулась Сиоба. — Ты, должно быть, забыл о встрече с королем Белликом дан Бурсо из Дун Дарроу?
— Забыл? — возмутился Оливер. Он расправил смятую шелковую рубаху и поспешно накинул ее на плечи. — Да я всю ночь к ней готовился! Почему, как ты думаешь, ты застала меня таким слабым и измученным?
— Подушка оказалась весьма требовательной? — с притворным сочувствием осведомилась Сиоба, окидывая взглядом разворошенную постель.
Оливер издал тихое рычание, но не стал вступать в спор. Внезапно он упал на одно колено, отшвырнул в сторону одеяло, обнаружив под ним рукоятку шпаги, затем выдернул клинок, вонзившийся в матрас.
— Я вовсе не отношусь спустя рукава к своему важному положению, — сказал он. — Хафлинги весьма привычны…
— При-ивычны? — насмешливо перебила Сиоба, подражая гасконскому акценту и растягивая слоги.
— Да, привычны, — сердито ответил Оливер. — Хафлинги привычны к любым трудностям и больше похожи на гномов, чем на людей и паршивых эльфов!
— Паршивые эльфы? — пробормотала Сиоба, но не потрудилась ответить громко на выпад Оливера, поскольку тот сел на любимого конька. Он принялся рассуждать о цене дипломатии хафлингов, о том, как презирает он «идиотских человеческих королей» со всеми их «ценностями» вроде семьи и прочего. Продолжая говорить, хафлинг огляделся вокруг, затем поднял глаза, обнаружив свою шляпу, висевшую на столбике балдахина. Не замолкая ни на минуту, он перевернул шпагу, схватив ее за клинок, и подбросил вверх рукояткой. Она подцепила шляпу, сняла со столбика и рухнула вместе с ней вниз. Оливер, поймав шпагу за рукоятку над самой своей головой, удивительно ловко направил ее вниз так, что острие вонзилось в пол возле его босой, заросшей волосами ноги, и принял галантную позу.