Рохану казалось, что он почти не шевелился, но Зазар все равно заметила, что раненый пришел в себя.

— О, значит ты уже с нами? — сказала она. — Удивительно еще, что ты не превратился в уголек и твоя драгоценная Анамара вместе с тобой.

Он заметил, что знахарка не назвала Анамару леди Пустоголовкой, и принял это за свидетельство того, что Зазар тоже заметила возвращение к ней разума. Значит, это не было грезой, порожденной страстным желанием!

— Тассер и его дружки принесли тебя на носилках, а Анамара плелась следом, — добавила Зазар. — Похоже, ты произвел на них немалое впечатление во время боя. Для своих они такого не делают: заставляют идти самостоятельно.

Слова Зазар напомнили ему о том, что происходило в Трясине.

— Они жгут Трясину! — взволнованно проговорил Рохан. — Люди Исы…

— Не беспокойся. Я этим занимаюсь. Зазар указала ему на груду дымящейся золы на плоском камне.

Там вспыхнуло крошечное пламя, и знахарка моментально отвернулась от Рохана. Напевая песню, в которой нельзя было разобрать никаких слов, она сделала над огоньком несколько странных пассов, а потом плюнула на него. В ту же секунду Рохан заметил, что по крыше забарабанил сильный дождь. Огонек мгновенно погас.

— Ну вот, — удовлетворенно объявила Зазар. — Думаю, с этим покончено. Нам пришлось бы жарко, если бы они сумели завершить свое дело. С этим порошком справляться нелегко. Он не стряхивается, а горит там, куда попал.

— Знаю. Мне немного попало на рукав. Надо понимать, наша вылазка была успешной?

— Похоже, иноземцы не ожидали никакого сопротивления. В глубокие омуты попало несколько трясинных жителей, но иноземцев — намного больше.