Рохан надеялся, что это поможет ему найти нечто общее с Тассером, чтобы они смогли прийти к соглашению. И к тому же, хотя ему не хотелось признаваться в этом даже самому себе, именно в сторону Трясины направлялась его возлюбленная Анамара, когда он слышал о ней в последний раз. Поскольку она все еще находилась под действием заклятия, наложенного на нее в Ренделшаме злой колдуньей, она вполне могла вернуться в Трясину, считая себя птицей в человеческом обличье. Трясина могла казаться ей домом. Или… — он едва смел на это надеяться — она могла верить, что снова найдет там его — как когда-то он нашел ее. Тогда она чуть не погибла в холодной и опасной Трясине.

Поначалу Зазар сердилась на него за то, что он не послушался ее указаний. Но потом, когда Рохан объяснил ей, как обстоят дела у трясинного народа и у Морских Бродяг, чьи поля они грабят все чаще, она смягчилась.

— Я не обещаю, что Тассер согласится с тобой встретиться, — сказала знахарка. — Я не могу обещать и того, что если он с тобой встретится, то согласится с твоим планом. Я не могу обещать даже того, что с этой встречи ты уйдешь целым и невредимым.

— И все же я готов рискнуть, — заявил Рохан.

— А еще я на твоем месте была бы настороже в отношении этой твоей дурочки, леди Пустоголовки: она может явиться сюда, вместо того чтобы оставаться в тепле и безопасности.

У Рохана загорелись уши, но он ничего не ответил. И вот теперь он ждал в месте, которое выбрала Зазар, во время, назначенное Тассером. А знахарка стояла на другой стороне прогалины, около того места, которое когда-то было дальним сторожевым постом Галинфа, разрушенного города, и высматривала Тассера. Позади нее, из наспех устроенного укрытия из камней и веток, в сырой, затхлый воздух поднималась тонкая струйка дыма.